Двадцать лет переходного периода и человеческого развития

Для нашего региона 2009-2011 годы очень богаты  юбилейными датами. Некоторые события, 20-летие которых уже отмечалось или будет отмечаться в ближайшие два года, сегодня практически повсеместно вызывают положительную оценку. Достаточно взять, к примеру, победу оппозиционных сил на выборах в Польше в июне 1989 года и созданное ими правительство, которое впервые за 40 лет возглавил некоммунистический премьер; открытие венгерских границ в августе того же года; незабываемые сцены у Бранденбургских ворот в Берлине в октябре-ноябре 1989, или последовавшую вскоре за падением Берлинской стены “бархатную революцию” в Чехословакии. Но есть и другие памятные события, в частности, введение “шоковой терапии” в Польше в январе 1990; “маленькая война” за отделение Словении в июне 1991, которая явилась предвестником значительно более ожесточенных и продолжительных вооруженных конфликтов, сопровождавших распад бывшей Югославии; и Беловежское соглашение 1991 года, положившее конец существованию Советского Союза. Все они по-прежнему вызывают очень смешанную реакцию.

В следующем году также исполняется 20 лет  со времени выхода в свет первого доклада ПРООН о человеческом развитии и появления новой парадигмы развития, ориентированной на человека. Поэтому нынешний номер нашего бюллетеня посвящен 20-летию переходного периода и концепции человеческого развития.

Сохранившийся фрагмент Берлинской стены стоит как мрачное напоминание об ушедшей эпохе. © Роберт Уоллис/Panos Pictures

Открывает номер статья Джованни Андреа Корниа. Автор отмечает, что страны переходного периода, которые осуществили наиболее радикальные и последовательные преобразования в экономике и политике, имеют не самые высокие темпы экономического роста в регионе, но именно им удалось добиться наибольшего улучшения социальных показателей. Группа авторов, возглавляемая Балажем Хорватом, прогнозирует, что в течение следующих 3-4 лет вследствие глобального кризиса по крайней мере 50 миллионов жителей региона могут оказаться за чертой   бедности. Филипп Шмиттер в своей статье дает весьма скептическую оценку парадигмы поощрения и защиты демократии, которой руководствуются доноры, вырабатывая свой курс действий в условиях переходного периода. Однако Баярджаргал Ариун-Эрдене представляет данные свидетельствующие о том, что существует сильная позитивная корреляция между качеством государственного управления и уровнем человеческого развития в регионе. Несколько более мрачные нотки звучат в материале Марины Ольшанской, которая приходит к выводу, что значительная часть стран региона находится еще на начальном этапе перехода к низкоуглеродной экономике. Анализируя мировые тенденции в области человеческого развития  за последние два десятилетия, Джени Клугман и Тим Скотт отмечают, что общие показатели Европы и Центральной Азии оказались достаточно слабыми по сравнению с некоторыми другими регионами мира. Андрей Иванов размышляет об исторических и лингвистических факторах, затрудняющих усвоение парадигмы человеческого развития.

Что говорят результаты опросов общественного мнения об отношении населения к преобразованиям переходного периода? Если из данных Нового европейского барометра, представленных Ричардом Роузом, складывается относительно благоприятная картина, то Арпинэ Порсугян приводит доводы, свидетельствующие о том, что граждане Армении, Азербайджана и Грузии испытывают глубокое недоверие как к государственным институтам, так и неправительственным организациям. Стив Пауэлл на основе  данных Всемирного опроса о ценностях и недавнего исследования, проведенного им для «Добровольцев ООН», приходит к выводу, что и “внутригрупповые”,  и “межгрупповые” формы волонтерской деятельности содействуют развитию гражданского общества в регионе. Майкл Тейлор утверждает, что различия в отношении населения к реформам, а также неоднородность результатов, достигнутых разными странами в переходный период, можно объяснить особенностями их исторического наследия.

Национальные перспективы в области человеческого развития представляют наши авторы, участвующие в подготовке докладов ПРООН о развитии человеческого потенциала в России и Украине. Элла Либанова описывает методику расчета региональных индексов человеческого развития , которая позволяет получать соответствующие данные по всем 27 регионам Украины и выявлять субнациональные тенденции, порой весьма неожиданные. Михаил Бабенко исследует связь между переходными процессами и тревожной демографической ситуацией, сложившейся в России, подчеркивая, что воздействие переходного периода на человеческое развитие в регионе носит серьезный и   долговременный характер.