Экспансия государственной собственности в России: повод для беспокойства?

За последние пять лет в российской экономике настолько расширилось влияние государственных компаний, что некоторые наблюдатели заговорили о свертывании рыночных реформ. Подобная озабоченность преувеличена. Ни поведение российских государственных предприятий (ГП), ни условия, в которых они работают, не напоминают дореформенную эпоху. В действительности экспансия ГП в большей степени отражает не столько последовательный политический курс, сколько коммерческие амбиции их руководителей, озабоченных увеличением прибылей. Основная проблема правительства здесь заключается не в достижении микроэкономической эффективности ГП, а в обеспечении гарантий того, что рост ГП не угрожает другим его приоритетам.

ГП скупают все подряд

Согласно данным аналитиков Альфа-банка в середине 2003 г. доля государственных ценных бумаг составляла около 20% от капитализации российского фондового рынка. А уже в начале 2007 г. она превысила 35% (Грозовский, 2007). Большая часть этого роста происходила за счет лихорадочной скупки активов государственными предприятиями –  особенно здесь выделяются нефтяная компания «Роснефть» и «Газпром», крупнейший производитель природного газа и монополист в трубопроводном транспорте и экспорте газа за рубеж (ОЭСР, 2006, 38). Среди крупнейших приобретений были основные активы частной нефтяной компании «Юкос», конфискованные в счет погашения налогового долга, и приобретенные затем «Роснефтью», которая превратилась, таким образом, в крупнейшего производителя сырой нефти в стране. В свою очередь «Газпром» в 2005 г. приобрел частную нефтяную компанию «Сибнефть» за 13 миллиардов долларов. В 2006 г. он согласился истратить 7 миллиардов долларов на то, чтобы выкупить долю компании «Роял Датч Шелл» в проекте Сахалин-2. Эта тенденция отмечается не только в углеводородной отрасли. В банковском секторе Внешторгбанк приобрел ряд конкурирующих частных банков. Авиационные и судостроительные оборонные компании объединяются в крупные новые консорциумы, принадлежащие государству. А «Рособоронэкспорт», государственная фирма, занимающаяся экспортом вооружений, получила контроль над активами в таких отраслях, как металлургия и производство автомобилей.

Назад в СССР?
 
Поскольку приватизация очень тесно связана с реформированием экономики, некоторые наблюдатели стали рассматривать рост государственной собственности как признак отхода от реформ. Однако подобные суждения только затрудняют понимание происходящих сдвигов, поскольку современные ГП начинают невольно ассоциироваться с разваливавшимися предприятиями под руководством советской министерской бюрократии, которые приватизировались в России 1990-х гг. Российские ГП ведут дела на международных рынках капитала совсем не так, как их предшественники в дореформенную эпоху. Чтобы финансировать свои приобретения, ГП занимают огромные суммы денег на международных рынках: в начале 2007 г. «Роснефть» взяла в долг 22 миллиарда долларов для приобретения активов «Юкоса»; «Газпром» ищет 12 миллиардов долларов для финансирования своего участия в проекте Сахалин-2 и других покупок. Хотя большая часть их акций принадлежит государству, все основные ГП рассматривают рост своей капитализации на фондовом рынке как один из решающих показателей успешной работы. «Газпром» либерализовал рынок своих акций, объединив разделенные в течение долгого времени рынки - иностранный и внутренний; теперь с капитализацией свыше 220 миллиардов долларов он входит в число самых дорогостоящих компаний мира. Роснефть, Внешторгбанк и Сбербанк объявили о первой открытой подписке на часть своих акций. Поглотив Автоваз, Рособоронэкспорт поставил в число первоочередных задач реструктуризацию собственности, чтобы получить прибыль от повышения стоимости акций и сделать компанию более привлекательной для инвесторов.

Эти сделки на рынке капиталов требуют от ГП определенного уровня прозрачности. Кроме того, привлечение финансирования ГП оказывается своего рода заложником в руках беспокойной фракции заинтересованных в прибыли кредиторов и миноритарных акционеров. Массовая готовность инвесторов ссужать деньги и приобретать акции ГП может быть отчасти обусловлена стадным поведением, в основе которого лежит стремление не упустить прибыль в условиях быстро растущего рынка. Но эта готовность также является свидетельством того, что инвесторы считают незначительным риск любого возможного сдерживания коммерческих инициатив государственной формой собственности.

Помимо растущей общей озабоченности по поводу микроэкономической эффективности ГП, некоторые наблюдатели высказывали предположение, что снижение темпов роста производства нефти в России, отмечаемое с 2004 г., является следствием государственной экспансии в этом секторе. Однако стремительный рост прибылей в предыдущие годы был преимущественно обусловлен однократной и краткосрочной возможностью использовать новые технологии для увеличения добычи на разработанных месторождениях, открытых в советскую эпоху. «Газпром» и «Роснефть», по всей видимости, справляются с работой на вновь приобретенных месторождениях ничуть не хуже, чем их предшественники – «Сибнефть» и «Юкос» (Вудрафф, 2006).

Подводные камни политики займов

Ирония ситуации состоит в том, что экспансия ГП создает наибольшие проблемы в тех областях, где государственная собственность должна была бы обеспечивать очевидное преимущество – возможность выработать согласованный набор приоритетов и определить долговременную перспективу развития. Одним из главных примеров здесь может служить внушительный объем внешних займов ГП. Когда эти кредиты конвертируются в рубли, объем денежной массы увеличивается, способствуя усилению двух основных российских макроэкономических проблем – росту инфляции и повышению реального обменного курса рубля. Особенно интенсивно политика займов проводится в последнее время. В четвертом квартале 2006 г. внешняя задолженность государственных банков и прочих компаний выросла на 13,9 миллиардов долларов, т.е. почти на 19%. Приток капитала в 2006 г. достиг рекордного уровня в 40 миллиардов долларов, но только за первые пять месяцев 2007 г. его объем почти сравнялся с этой цифрой.

Российский министр финансов Алексей Кудрин и другие высокопоставленные чиновники правительства призвали к сокращению внешних займов ГП и подталкивают  государственные компании к проведению IPO (т.е. первоначальной подписки на акции), чтобы они искали источник финансирования в привлечении рублевых средств общественности, а не полагались исключительно на иностранные кредиты. Макроэкономические факторы ограничивают приток иностранных инвестиций, который Россия в состоянии эффективно освоить. Таким образом, государство должно рассматривать международное финансирование как ограниченный ресурс и предпринимать шаги, направленные на то, чтобы эти средства использовались в соответствии с долгосрочными приоритетами развития экономики. Однако в настоящее время ГП вкладывают эти дефицитные ресурсы не в производственные проекты, а в расширение своей империи, связывая себя большим долговым бременем, которое может послужить препятствием для их дальнейшего развития (Хаббард, 1998).

Самым показательным примером здесь является «Газпром». По мере того, как на фоне экономического роста потребление газа растет, а запасы разработанных месторождений убывают, компании придется делать крупные инвестиции в новые месторождения, чтобы по-прежнему удовлетворять растущий спрос. Но «Газпром» не включил эти инвестиции в число своих приоритетов. Вместо этого он привлекает капитал, чтобы взять под свой контроль больше активов. Сейчас компания готовится существенно расширить свое присутствие в электроэнергетике, где идет продажа активов с целью повышения конкурентоспособности и привлечения инвестиций. Несмотря на возражения со стороны государственного антимонопольного комитета, «Газпром» также вероятно добьется утверждения сделки по приобретению Сибирской угольной энергетической компании (СУЭК), после чего он будет контролировать 40% добычи угля в стране. Таким образом, приобретения «Газпрома» угрожают подорвать конкурентную направленность сложно выстроенной реформы электроэнергетики.

Однако в других секторах деятельность ГП не ведет к снижению конкуренции (разумеется, тут  не стоит упускать из виду и такой фактор, как реальный уровень этой конкуренции). В банковском секторе государственные организации доминируют со времен финансового кризиса 1998 г., и приобретения, совершаемые государственными банками, существенно не меняют конкурентный баланс. В автомобильной отрасли иностранные компании наращивают новые значительные мощности. Частные компании, скорее всего, будут продолжать играть центральную роль в сфере производства и переработки нефти. Однако и в этих секторах ГП делают основной упор скорее на приобретении существующих активов, чем на инвестициях в новое производство.

Заключение

При оценке процесса роста доли государственной собственности в российской экономике, вопрос о том, каким именно процентом активов владеет государство, не является главным. В действительности, в среднесрочной перспективе эта доля, скорее всего, уменьшится. Даже при том, что многие активы энергосистемы в конечном счете окажутся под контролем «Газпрома», остальные отойдут частному сектору. ГП, имеющие значительную долю заемных средств в своем капитале, также, с большой долей вероятности, пойдут на дополнительную эмиссию акций с целью оплаты долгов. Такой поворот, если он случится, не решит главных проблем, выявленных в процессе приобретательского бума ГП. Макроэкономическая ситуация в России ограничивает объем иностранных инвестиций, которые она способна освоить без серьезных инфляционных последствий. Поэтому необходимо предпринять соответствующие шаги, чтобы направить эти средства не на перераспределение собственности, а на инвестиции, продуктивные с точки зрения долгосрочной перспективы.

Пока что расширение государственной собственности не привело к решению этой насущной проблемы. Это существенно омрачает перспективы превращения нынешнего бума в российской экономике в устойчивое развитие, способное принести плоды, которые широко распределяются среди самых разных регионов страны и социальных групп.

Дэвид Вудрафф (David M. Woodruff) является лектором по сравнительной политологии в Лондонской школе экономики.